Гегель Георг Вильгельм Фридрих

Родился: 1770, Штуттгарт, Германия.

Умер: 1831, Берлин, Германия.

Главные сочинения: «Феноменология духа» (Phänomenogie des Geistes, 1806), «Наука логики» (Wissenschaft der Logik, 1812-1816), «Энциклопедия философских наук» (Enzyklopädie der Philosophischen Wissenshaften im Grundrisse, 1817, 1827), «Философия права» (Grundlinien der Philosophie des Rechts, 1821).

Главные идеи

Хотя Гегеля часто изображают как мыслителя, из идеалистической «мистификации» которого Карл Маркс вычленил свой философский материализм, он не был идеалистом в обычном смысле этого слова, а его идеализм невозможно сколь-нибудь простым образом противопоставить материализму. Гегель не соглашался с таким «субъективным» идеалистом, как Джордж Беркли, утверждавшим, что вещи существуют, или обладают реальностью, лишь тогда, когда они воспринимаются человеческим или божественным умом. Не соглашался он и с Иммануилом Кантом, своим непосредственным предшественником (с которым у него было в остальном много общего), постулировавшим, что вещи, какими мы их знаем, в противоположность непознаваемым вещам, каковы они суть сами по себе, конструируются как объекты деятельностью нашего разума. Вещи существуют независимо от того, познаются ли они или воспринимаются кем бы то ни было, возражал Гегель Беркли, а в противовес кантовскому противопоставлению «феноменального» мира познаваемых объектов и «ноуменальному» миру непознаваемых «вещей в себе», Гегель утверждал, что мир познаваемых объектов — это единственный мир: раз мы его познаем или сталкиваемся с ним в опыте, тогда «то, что есть» — будь то камень, дерево, собака, личность или Бог как Абсолют, проявляющийся во всех конечных вещах, — реально существует.

И тем не менее, Гегель был идеалистом. Если мир познаваем, рассуждал он, то — поскольку познание — это деятельность мышления, а мышление имеет свои собственные законы и понятия — фундаментальная природа мира должна быть такой, какой мы се необходимо, то есть логическим и обоснованным образом, познаем или мыслим. Раз наше мышление необходимо мыслит или познает мир существующим, тогда «то, что есть», должно быть таким, что, «дедуцируя» в науке логики «необходимые формы и самоопределения мысли», мы тем самым познаем фундаментальную природу, или смысл, всего существующего. Таким образом, по Гегелю, «сущее есть разум» не в том смысле, что наше субъективное мышление создает, или выдумывает, мир сущего, но, напротив, в том смысле, что наш субъективный разум («самосознающий разум») постигает или улавливает «разум, существующий в мире». Гегель, конечно, говорил, что «актуальна только Идея», и, заявляя об этом, он, конечно же, был идеалистом. Но Идея, Абсолют, Бог — это не «химера» и не «фантазм»; это — фундаментальная природа «того, что есть», и, называя сущее Идеей или разумом, мы лишь констатируем, что наше познание сущего осуществляется путем познания законов и понятий логики, «логической Идеи».

Как явствует из гегелевского отождествления дедукции в науке логики, «логической Идеи» с «описанием Бога, каков он есть в своей вечной сущности», Гегель питал большой интерес к религии и, в частности, к лютеранскому христианству. И действительно, первоначально он намеревался стать лютеранским священнослужителем и по окончании гимназии в 1788 году приступил к занятиям в Тюбингенском теологическом институте (где его однокашниками были поэт Фридрих Гёльдерлин и философ Фридрих Шлегель, ставший самым выдающимся его философским другом и соперником, а впоследствии его преемником в качестве профессора философии и ректора Берлинского университета).

Центр его интересов сместился от теологии к философии, но поскольку по окончании института в 1793 году он не смог получить место в университете, он работал учителем в Берне и Франкфурте. По приглашению Шеллинга в 1801 году он переехал в Йену, где он представил диссертацию, посвященную планетным орбитам и критикующую теории Кеплера и Ньютона, и получил постдокторальную хабилитацию, или право преподавания в государственном университете. Однако только в 1805 году он становится заместителем профессора (с крайне низким жалованьем) в Йенском университете. На этом посту он пробыл недолго. В 1806 году Наполеон разгромил прусскую армию под Иеной, университет закрылся, и Гегелю пришлось покинуть город с единственным экземпляром своего первого крупного труда — только что завершенной и готовой к изданию «Феноменологии духа».

Поработав редактором газеты в Бамберге (1807), в 1808 году Гегель назначается директором гимназии в Нюрнберге и пребывает на этом посту до 1816 года. В 1811 году в возрасте сорока одного года он женится на двадцатилетней Марии фон Тюхер, а в 1812 году издает свою трехтомную «Науку логики». В 1816 году, сорока шести лет от роду, Гегель впервые добивается назначения на полноценную университетскую должность. Он становится профессором философии в Гейдельбергс-ком университете, где в 1817 году публикуется его «Энциклопедия философских наук».

В 1818 году Гегеля назначают профессором философии Берлинского университета; на этом посту он оставался до самой смерти (1831) и приобрел здесь широчайшую известность. «Философия права» была опубликована в 1821 году, пересмотенное издание «Энциклопедии» — в 1827 году, а после смерти Гегеля его учениками были собраны и опубликованы его лекции по истории философии, философии истории, эстетике и философии религии. В 1829 году он стал ректором (президентом) Берлинского университета.

Гегель был и остается одной из самых влиятельных фигур на горизонте философского мышления; Так, например, Карл Маркс, живший в поколение, непосредственно следующее после Гегеля, «открыто признавал себя учеником этого могучего мыслителя». И хотя во вторую половину девятнадцатого и в первую половину двадцатого века влияние Гегеля несколько упало, в середине двадцатого века оно снова начало возрастать. Экзистенциальная философия Мартина Хайдеггера и Жан-Поля Сартра многим обязана Гегелю и даже усвоила значительную часть его терминологии, что же касается философской теологии, то здесь и католический теолог Ганс Кюнг, и протестантский теолог Пауль Тиллих признаются в своей зависимости от Гегеля. (Когда Тиллих впервые приехал в Соединенные Штаты, студенты Объединенной теологической семинарии и Колумбийского университета задали ему вопрос о его философской позиции. Он ответил: «Я стою где-то между Гегелем и Шеллингом».) Еще и сегодня американское Гегелевское общество остается активным и процветающим профессиональным объединением, чей журнал «Сова Минервы» (The Owl of Minerva) служит фокальной точкой гегелеведения, и, как явствует из приведенной ниже краткой библиографии, продолжают выходить и обсуждаться серьезные книги, посвященные мысли Гегеля и ее углублению.

«Энциклопедия философских наук»

«Бог не остается окаменелым и мертвым, — говорит Гегель во введении в третьей части своей «Энциклопедии». — Сами камни вопиют и устремляются ввысь, к духу». Эта формула указывает на три главных части как «Энциклопедии», так и всей философской системы Гегеля. «Бог» — Идея, Абсолют, разум, «Бытие», бытие как таковое, чьими конечными актуализациями или «дифференциациями» являются все природные и духовные существа, — составляет предмет первой части, Логики; «камни», наряду с другими, преддуховными конечными вещами, составляют предмет второй части, Философии природы; «дух», или мир мыслящих (а потому свободных) существ, является предметом третьей части, Философии духа.

Познание есть деятельность мышления — это необходимо отметить, чтобы придать по крайней мере некоторый смысл, во-первых, гегелевской Логике, а затем его Философии природы и Философии духа. Познать какой-нибудь объект, скажем, кусочек сахара (воспользуемся примером самого Гегеля) — это значит с помощью мышления внутренне его усвоить в форме мысли, понятия. «Мысля объект, — пишет Гегель, — я превращаю его в мысль и лишаю его чувственного аспекта; я превращаю его в нечто, что является непосредственно и существенно моим». Включенный в мышление, кусочек сахара более не чужд нам и не странен. Пусть этот кусочек по-прежнему находится перед нами, в сахарнице, он более не является вещью, которая просто дана нашим чувствам зрения и вкуса; напротив, поскольку в мышлении мы постигаем его понятийно, постольку «он перестает быть далеким, противоположным мне и я усваиваю его собственную природу, которая была ему присуща в противоположность мне».

Но как это возможно? Дело вовсе не в том, чтобы увидеть и попробовать кусочек сахара, рассуждает Гегель. Ведь, как показал Иммануил Кант в «Критике чистого разума» (1781), видя и пробуя на вкус, мы можем ощутить только такие качества, как твердость и сладость; мы не можем познать кусочек сахара как таковой, то есть как объект, который объединяет, или имеет, эти качества. Единство кусочка сахара не может быть почувствовано. И тем не менее в опыте мы воспринимаем кусочек сахара как таковой, как целостность, единство, а не как набор чувственных качеств; мы знаем его как «единство в различии». Каким образом? Осознаваемое нами единство должно быть привнесено нашим мышлением. «Когда мы рассматриваем кусочек сахара, мы находим его твердым, сладким и так далее. Мы говорим, что все эти свойства объединены в одном объекте. Именно это единство не обнаруживается в ощущении». Наоборот, утверждает Гегель, «оно очевидно лишь для мышления».

Поэтому наряду с законами «общепринятой логики», законами тождества, противоречия и исключенного третьего существуют понятия — определения мысли (Denkbestimmungen), или категории, — которые присущи нашему мышлению и которые, так сказать, подводятся нами к опыту, чтобы мы могли познавать объекты как таковые, и задачей Логики, по мнению Гегеля, является раскрытие этих понятий путем анализа нашего осознающего, субъективного мышления. Однако в этом пункте выявляется кардинальное расхождение между Гегелем и Кантом. В то время как Кант заключает, что поскольку объекты конструируются как таковые благодаря работе нашего субъективного мышления, постольку объекты, знанием о которых мы располагаем («феномены»), отличны от вещей, каковы они суть сами по себе («ноумены»), Гегель указывает, что «хотя такие категории, как единство или причина и следствие, в строгом смысле являются достоянием мысли, отсюда никоим образом не вытекает, что они принадлежат только нам и не могут служить характеристикой объектов». После чего он делает вывод (по соображениям, которые не могут быть изложены в краткой статье), что категории логики заключают в себе «мысли, наделенные способностью [верно] выражать сущностную реальность вещей». Таким образом, по мысли Гегеля (вопреки Канту), «логика... совпадает с метафизикой, наукой о вещах, охваченных и удерживаемых мышлением» как мы мыслим или постигаем «то, что есть», посредством категорий, имманентных нашему субъективному мышлению, так, согласно Гегелю, «то, что есть», существует в действительности. «Сущее есть разум» не в том смысле, что оно существует только в нашем субъективном разуме, но в том смысле, что раз мы постигаем его рациональным мышлением, то «сущее» действительно существует.

Таким образом, на повестку дня встает вопрос: если объект познается нами, то с помощью каких мыслей или понятий мы мыслим его необходимо? Или, формулируя иначе тот же вопрос, если всякое сущее мыслимо, то какова его фундаментальная природа? И Гегель отвечает: это — «логическая Идея», чьей наивысшей и наиболее адекватной категорией является «Понятие» (the Notion), или, что легче поддается объяснению, категория «конкретной всеобщности». Неважно, о каком «сущем» идет речь, рассуждает Гегель: будь это кусочек сахара, камень, дерево, собака, «я» или бытие как таковое — Бог, — мы мыслим и постигаем его как содержащее три «диалектических» аспекта, или «момента»: всеобщность, единичность, индивидуальность. Поскольку мышление мыслит его таким по необходимости, постольку все, что есть, — рационально, ибо по форме оно (пусть и в различной степени) «силлогистично» — «диалектично». По выражению Гегеля, «силлогистическая форма — это универсальная форма всех вещей»; «все существующее является индивидуальным [Besondere], в котором сочетаются всеобщее [Allgemein] и единичное [Einzeln]». (Таков глубинный смысл знаменитого и часто превратно толкуемого изречения Гегеля: «Все разумное действительно, и все действительное разумно».)

Итак, если (следуя гегелевской Логике) мы «дедуцируем» эту силлогистическую форму как фундаментальную сущность всего сущего, включая и Бога, то (как он заявляет в Философии природы и Философии духа) мы «применяем» логику к природному и духовному миру, «распознавая логические формы, лежащие в основе очертаний, которыми они облекаются в природе и в духе», то есть постигая природные и духовные объекты как выражение этой силлогистической формы. Более того, поскольку степень выражения силлогистической формы является в то же время и степенью «истинности», или «действительности», объекта, мы можем выделить) в природе и в духе стадии, через которые проходят Идея, разум, Бог на пути к полной актуализации.

Поскольку «природа слаба и не способна продемонстрировать логические формы в их чистоте», постольку при прояснении того, что мы имеем в виду, утверждая, будто для того, чтобы быть чем-то, а не ничем, необходимо быть силлогистическим, разумным, нам будет легче начать с духа. Затем, пусть только вкратце, мы сможем обратиться к природе и показать, каким образом камни, деревья, собаки и даже люди (рассматриваемые как биологические/психологические организмы, а не как носители духа, мыслящие существа) служат последовательной актуализации силлогистической формы Идеи.

Дух есть «мыслящее существо», а мыслящее существо — это «я», личность; он «мыслится как мыслящий». Следовательно, мы можем понять, что имеет в виду Гегель, говоря, что «сущее — это разум», проанализировав «моменты», охватывающие нас, как «я», мыслящие существа, личности.

Во-первых, я могу различить внутри себя «я», которое активно мыслит исходя из любого и из всех своих возможных содержаний, иными словами, из всех единичных мыслей, которые оно может помыслить. «Говоря «я», — поясняет Гегель в «Философии права», — я ео ipso{1} отбрасываю все свои единичные свойства, свое расположение духа, природные задатки, знания и возраст. «Эго» — не наполнено, оно чистая точка, простая, но активная в своей простоте».

Это активное, но еще не наполненное «я» является «я» в качестве всеобщего. Но как мыслящая «чистая точка» я также желаю и действую. Иначе говоря, я делаюсь единичным или детерминированным; «я» не остается пустым, действуя, оно желает наполниться содержанием и таким образом самодифференцируется. Если, например, я желаю подтвердить или поверить в некое положение, то тем самым я становлюсь детерминированным, единичным, ограниченным; я верю в это, а не во что-нибудь иное, в этом отношении я обособлен, дифференцирован. Мои убеждения, мнения и практические цели — это единичности, которые отныне являются содержанием меня в качестве «я». В качестве «я» я всеобщ в моей деятельности, желающей наполнения этими содержаниями, но я единичен, дифференцирован, пожелав наполниться этими содержаниями. «Я» и всеобщ и единичен; по терминологии Гегеля, я есмь самодифференцированное всеобщее.

По словам Гегеля, «каждое самосознание познает себя (1) как всеобщее, как возможность абстрагирования от всего детерминированного и (2) как единичное с определенным объектом, содержанием и целью». Я также един с самим собой в моих различиях или частностях — ведь иначе мои убеждения и действия вообще не были бы моими — и в меру этого индивидуален; иными словами, я выявляю силлогистическую форму и в этом смысле являюсь разумным, «истинным». Дело в том, что «эти моменты [всеобщность и единичность] суть лишь абстракции; конкретна и истинна (а все истинное конкретно) всеобщность, которая имеет своей противоположностью единичность, но такую единичность, которая, отразившись на самое себя, уравнялась со всеобщим. Таким единством является индивидуальность в соответствии со своей идеей [то есть со своим Понятием или силлогистической формой]».

Следовательно, сущее — и конечно, бытие как таковое, Идея, тоже — «истинно», или «действительно», в той степени, в какой оно проявляет силлогистическую форму, конкретную Всеобщность, то есть в той степени, в какой она является всеобщим, которое одновременно дифференцировано и пребывает в единстве с собой в своих различиях. Отсюда, по Гегелю, следует, что мы можем определять степени «истинности», или «действительности», как в сфере природы, так и в сфере духа.

Камень, например, проявляет силлогистическую форму в минимальной мере. Камень, разумеется, дифференцирован, так как он состоит из крупиц песка, и пребывает в единстве с собой в своих различиях по крайней мере постольку, поскольку крупицы песка связаны в единое целое. Но его единство не более чем случайность. Камень лишен центра, самости, в которой были бы объединены его различия, крупицы песка; напротив, крупицы песка остаются «взаимно чуждыми» друг другу. В камне выявляется не столько конкретная всеобщность, сколько «раздробленность».

Однако живое растение проявляет силлогистическую форму в большей степени и потому более «истинно», или «действительно». «В растении, — объясняет Гегель, — мы видим центр, перетекающий в периферию, концентрацию различий, саморазвитие изнутри вовне, единство, которое самодифференцируется и из своей дифференциации воспроизводит себя в почке». Но, тем не менее, растение не проявляет силлогистическую форму (Идею) надлежащим образом, а значит, оно лишено «истинности», или «актуальности», так как не имеет определенного центра. В нем отсутствует сознание, и «вследствие этого его органы не находятся в полном подчинении единству субъекта».

Более полно силлогистическая форма, Идея, проявляется в животном, поскольку у животного имеется сознающий, «чувствующий», центр, в котором объединяются различия животного. Здесь «целое настолько пронизано единством, что ничто в нем не выглядит независимым, всякая определенность вместе с тем идеальна, а животное пребывает, во всех своих определенностях самотождественным всеобщим», «Животное есть самосущая: субъективность и обладает чувствами», так что «оно является самоопределяющимся изнутри вовне, а не просто снаружи». Но тогда как центр животного сознателен, он еще не самосознателен — самость животного чувствует, но не способна мыслить, — а следовательно, оно не полностью едино с собой в своих различиях, не свободно; по выражению Гегеля, «в животном душа существует еще не для души, всеобщее как таковое существует еще не для всеобщего». И в этом смысле оно не дотягивает до «истинности» или «актуальности»; оно еще не является адекватным выражением силлогистической формы, Идеи.

Таким образом, силлогистическая форма, конкретная всеобщность, может (даже если фактически это не так) проявиться лишь в духе, лишь как мыслящее бытие, как «я». Это объясняется тем, что центр мыслящего бытия, всеобщее «я», свободно желает дифференциации— в частности на свои теоретические убеждения и практические действия, — тогда как центр животного, «животная душа», «лишено воли и должно подчиняться своему влечению, если этому не препятствует ничто внешнее». В качестве «я», носителей духа, мы, человеческие существа, свободны от детерминированности со стороны всего внешьего до отношению к нам, тогда как центр животного «привязан к одной детерминированности», именно, к сильнейшему на данный момент влечению.

Следовательно, будучи мыслящими существами, «я», носителями духа, мы, люди, в качестве нашей специфической способности, нашего, по выражению Гегеля, «специфического Понятия», предрасположены к полному проявлению силлогистической формы, конкретной всеобщности, а значит, и к тому, чтобы быть полностью «истинными», или «действительными». Однако эта возможность не является для нас непосредственной данностью. Мы еще только должны осуществить эту возможность, и в этом, согласно Гегелю, заключается наш долг. Как он пишет в своей Логике, «в той мере, в какой человек существует и действует как творение природы, все его поведение таково, каким оно быть не должно. Ибо долг духа — быть свободным и осуществлять себя своим собственным актом». Мы не рождаемся конкретными всеобщностями. Мы рождаемся животными, природными существами, благодаря силе своего мышления способными возвыситься к духу, а это значит, что наш долг — развивать и проявлять эту способность.

Если наша воля, решающая, во что верить и как поступать, повинуется Идее, разуму, Богу, то мы развиваем нашу духовную способность. Мы свободны — то есть мы полностью выражаем присущую нам силлогистическую форму, или Идея актуализуется в нас как дух — тогда и только тогда, когда мы «желаем того, что разумно». По утверждению Гегеля, мы поступаем так в нашей практический деятельности, устанавливая и соблюдая законы и обычаи «истинно организованного» государства, именно, «общности/общине существования», в которой каждый обращается с каждым только как со свободным «я» и никогда как с несвободным «оно» (по этой причине в часто превратно толкуемом отрывке из «Философии права» Гегель называет государство «самопроявлением Бога на земле); в нашей мыслительной деятельности, в познании мы наконец достигаем этого в философии, познавая, постигая, что «сущее — это разум», или, иначе говоря, что «все разумное действительно, а все действительное разумно».

Библиография

Гегель, Г.В.Ф., Сочинения. Т. 1-14, М.-Л., 1929-1959.
Гегель, Г.В.Ф., Эстетика, т. 1-4, М., 1968-1973.
Гегель, Г.В.Ф., Наука логики, т. 1-3, М., 1970-1972.
Гегель, Г.В.Ф., Работы разных лет, т. 1-2, М., 1970-1971.
Гегель, Г.В.Ф., Энциклопедия философских наук, т. 1-3, М., 1974-1977.
Гегель, Г.В.Ф., Философия религии, т. 1-2, М., 1975-1977.
Гегель, Г.В.Ф., Политические произведения, М., 1978.
Гегель, Г.В.Ф., Философия права, М., 1990.
Гайм, Р.Г., Гегель и его время, Спб., 1861.
Кэрд, Э., Гегель, М., 1898.
Фишер, К., Гегель, его жизнь, сочинения и учение, Спб., 1902-1903.
Ильин, И.А., Философия Гегеля как учение о конкретности бога и человека, т. 1-2, М. Бакрадзе, К.С., Система и метод философии Гегеля, Тбилиси, 1958.
Овсяников, М.Ф., Философия Гегеля, М., 1959.
Гулыга, А., Гегель, М., 1970.
Философия Гегеля и современность, М., 1973 (библ.).
Нареки и, И.С., Западноевропейская философия XIX в., М., 1976, гл. 4-5.
Советская литература о Гегеле (1970—1979), М., 1980.
Мотрошилова, Н.В., Путь Гегеля к «Науке логики», М., 1984.
Fackenheim, E., The Religious Dimension in Hegel's Thought, Boston: Beacon Press, 1970.
Findlay, J.N., Hegel: A Re-examination, Oxford: Oxford University Press, 1958.
Kucheman, C.A., "Abstract and Concrete Freedom: Hegelian Perspectives on Economic Justice" The Owl of Minerva, 15 (1), Fall, 1983.
Lauer, Q., A Reading of Hegel's Phenomenology of Spirit, New York: Fordham University Press, 1976.
Reyburn, H., The Ethical Theory of Hegel: A Study of the Philosophy of Right, Oxford: Clarendon Press, 1921.
Taylor, Ch., Hegely Cambridge: Cambridge University Press, 1975.
Wiedmann, F., Hegel: An Illustrated Biography, tr. by J, Neugroschel, nyh Pegasus, 1968.

Оригинал © Кларк Куэмэн, 1992

Перевод © В. Федорин, 1997

Великие мыслители Запада. — М.: Крон-Пресс, 1999.

{1}Тем самым (лат.)