Гоббс Томас

Родился: 1588, Уэстпорт, Уилшир, Англия.

Умер: 1679, Хардуик Холл, Дербишир, Англия.

Главные сочинения: De cive{1} (1642), «Левиафан» (1651), De corpora{2} (1655), De homine{3} (1658).

Главные идеи

Томас Гоббс вырос в эпоху, когда в Англии было весьма неспокойно. Его мать говорила, что родила Томаса до срока потому, что была напугана вестями о приближении испанской Армады и испытала ужас при мысли о вторжении кровожадных идолопоклонников. Его отец, викарий, был, по всей видимости, алкоголиком и имел довольно не уживчивый характер. Просидев допоздна одной субботней ночью, на следующее утро он уснул прямо посреди службы. Проснувшись, он объявил общине, что трефы — козыри. После свары с другим священником на глазах у всех прихожан он бежал в Лондон и исчез, бросив семью на произвол судьбы. Об образовании Томаса позаботился его богатый дядя, отправивший его в Оксфорд, когда мальчику исполнилось четырнадцать лет. Сделавшись наставником богатого молодого человека, он смог воспользоваться благами блестящей библиотеки и путешествиями за границу, связанными с его должностью. Гоббс разочаровался в аристотелизме, еще будучи студентом, но окончательно убедился в несостоятельности Аристотелевой философии во время своих визитов на континент. В то же время он познакомился с эпохальными открытиями великих ученых и философов своего времени — Коперника, Галилея, Декарта, Гассенди, Гарвея и Бэкона.

Гоббс отвергал теории о природе вещей, разделявшиеся большинством античных и средневековых философов. Наперекор традиционным взглядам он полагал, что общие понятия не обозначают вещей. Они — только имена, позволяющие людям делать общие выводы о вещах, которые имеют определенное сходство друг с другом.

Он полагал, что логика как таковая никогда не является источником знания. Знание о существовании вещей возникает только через посредство чувственного восприятия. Логика служит методом установления отношений между вещами — в частности причинно-следственных отношений.

Ощущения, по мнению Гоббса, суть не более чем результат движения объектов, отпечатывающегося на наших органах чувств. Не существует ничего, кроме материи и движения материальных вещей, как вне нашего тела, так и внутри него. Так, хотя мы и предрасположены считать, будто образы нашей фантазии и снов суть нечто нематериальное, в действительности мы заблуждаемся. Как только некоторый объект (к примеру, звонящий колокол или порхающий мотылек) привел в движение наши внутренние органы, произведя звуковое или зрительное ощущение, это движение может длиться довольно долго, подобно волнам океана. Закрыв глаза, мы порой по-прежнему видим образ вещи, которую разглядывали некоторое время назад по причине вызванного ею движения; во время сна те же самые движения, более слабые и «увядшие», способны породить новые образы. Память — только отзвук давнего, угасающего движения. Между мозгом и другими частями тела происходит постоянное взаимодействие, так что некоторые мысли (движения внутри мозга) могут быть вызваны стимулами, направленными на другие части тела, либо привести к возбуждению этих частей.

Существует только материя

Существенная часть системы Гоббса — отрицание существования бестелесных духов или душ. Существует только материя. Он утверждал, что идея «нематериальной субстанции» внутренне противоречива. Поэтому Бог должен быть «чистейшим, простейшим, невидимым материальным духом».

Свойства вещей суть то, что определяет, каковы вещи. Однако большинство свойств неустойчивы, будучи всего лишь следствием воздействия этих вещей на наши органы чувств и мозг. Так, хотя обычно мы говорим, что яблоко имеет красный цвет, «краснота» не существует в самом яблоке, она — только впечатление, которое производится яблоком на зрение нормального человека. Единственные качества, присущие самим вещам, — это протяженность (вещь занимает определенное место в пространстве) и фигура (определенные очертания). Смысл этого утверждения заключается в том, что, в отличие от других качеств объекта, его протяженность и фигура не зависят от чьего-либо восприятия.

Религиозные наклонности человека Гоббс объяснял страхом и незнанием, в частности, незнанием причин вещей. Пребывая в неведении относительно того, что приносит счастье или несчастье, люди обычно придумывают воображаемые причины или полагаются на авторитет тех, кто, по их мнению, сведущ в таких вопросах. Не понимая причин пугающих их событий, они приходят к выводу о существовании некой невидимой силы, которая распоряжается их судьбами. Самые сообразительные из них, готовые пойти на любые ухищрения ради власти над остальными, воспользовались этой предрасположенностью к суеверию, чтобы приучить других к повиновению, миру и благовоспитанности. «Первые основатели и законодатели государств всюду позаботились, во-первых, о том, чтобы запечатлеть в сознании подданных веру в то, что правила, установленные ими в отношении религии, должны мыслиться не как исходящие от них самих, но как внушенные неким богом или другим духом, либо в то, что сами они имеют более высокую природу, нежели простые смертные, дабы облегчить принятие своих законов... Во-вторых, они постарались заставить поверить в то, что действия, запрещенные законами, неугодны самим богам». Наконец, ими были установлены различные церемонии и празднества, с помощью которых можно якобы укротить божественный гнев, тем самым перекладывая обвинения в военном поражении и других бедствиях, могущих поразить их народ, на своих недостаточно послушных подданных. Таким образом, народ во многом утратил «способность восставать против своих правителей» и, развлекаемый праздниками и обрядами в честь богов, удерживался от «недовольства, ропота и возмущения против государства».

Гоббс полагал, что все люди равны, но не по физической силе или умственным способностям, а по своей незащищенности от насилия со стороны других лиц. У слабейшего, говорил он, достанет сил на то, чтобы убить сильнейшего, а самому недалекому хватит житейской мудрости для того, чтобы убить самого смышленого. Поскольку все в той или иной степени желают одного и того же, постольку между людьми ведется постоянная конкуренция. Порой эта конкуренция касается вещей, необходимых для сохранения собственной жизни, порой же она ведется ради источников удовольствия. Если некто имеет больше, чем другие, он должен быть готов к тому, что его ближние объединятся, чтобы отнять у него «не только плоды его труда, но и самую свободу и даже жизнь».

Людям свойственно враждовать друг с другом ради приобретения того, чего они еще не имеют, либо ради защиты своей собственности от тех, кто стремится ее присвоить; порой же они враждуют исключительно ради славы, «из-за таких пустяков, как слово, усмешка, несогласие во мнениях и вообще любое ущемление их гордыни».

Война всех против всех

Итак, до той поры пока не существует единой власти, способной к поддержанию порядка, все люди находятся в состоянии войны друг с другом — войны всех против всех. Эта война не затихает даже тогда, когда не применяется оружие; в последнем случае она становится разновидностью холодной войны, во время которой каждый постоянно подвергается опасности со стороны всех остальных и постоянно ее ощущает. Такая ситуация, которую Гоббс называет естественным состоянием, отличается полным отсутствием доверия между людьми и неизбывным страхом насильственной смерти. Вследствие этого в этом состоянии невозможны никакие блага цивилизации — ни земледелие, ни образование, ни торговля, ни общество, но хуже всего то, что «человек ведет жизнь одинокую, бедную, грязную, скотскую и скоротечную».

Выражаясь иначе, при естественном состоянии отсутствуют правительство, законы, понимание справедливого и несправедливого. Это — царство анархии, в котором каждый имеет право на все, в том числе и на жизнь другого человека. Там, где отсутствуют законы, нет ни правого, ни преступного, ни справедливости, ни несправедливости. Разрешено все, ибо — помимо личных способностей — не существует силы, которая могла бы помешать индивидууму поступать по собственному произволу.

Гоббс утверждает, что все люди обладают прирожденной свободой, или правом, совершать все, что, по их суждению, необходимо для самосохранения. Разум подводит к определенным законам природы, запрещающим человеку совершать любые гибельные для него поступки или бездействовать, когда для спасения собственной жизни он должен что-либо предпринять. Из этого, пишет Гоббс, вытекает, что каждый должен стремиться к миру. Так как жизнь в естественном состоянии столь ненадежна, необходимость заставляет всячески искать выхода из этого состояния ради достижения большей безопасности. Чтобы выйти из естественного состояния, или состояния войны, необходимо искать мира.

Законы и общественный договор

Из того факта, что естественное состояние не знает законов, следует, что состояние мира должно их иметь. А поскольку состояние, при котором существуют законы, требует, чтобы люди не имели права на все (ибо закон налагает на народ обязанности и связывает его ограничениями), постольку для выхода из естественного состояния каждый должен поступиться частью своих прав и принять на себя некоторые обязанности.

Это не значит, что люди должны поступиться всеми своими правами, ибо Гоббс ясно дает понять, что некоторые права неотчуждаемы, то есть не могут быть переданы никому другому. Право на жизнь, свободу и на «обладание такими средствами к существованию, без которых оно стало бы в тягость», неотчуждаемы, ибо являются той целью, ради которой отданы все остальные права. Таким образом, продолжает Гоббс, людям надлежит заключить общественный договор, добровольное соглашение, по которому каждый поступается частью своих прав при условии, что остальные поступят так же. Однако любой договор лишен всякого значения, если не существует гаранта, могущего внедрить его в жизнь. Следовательно, договаривающиеся стороны должны согласиться между собой на назначение или избрание лица, обязанного следить за соблюдением условий договора. После получения надлежащих полномочий это лицо становится государем, а другие — его подданными. Важно помнить, что договор заключаемся между подданными и государь не является одной из его сторон. Государь остается вне договора, поскольку его задача — обеспечить соблюдение соглашения. Если бы государь был одной из сторон договора, возникла бы необходимость найти другое лицо, ответственное за внедрение в жизнь соглашения между «государем» и его подданными. Поскольку данная процедура является уходом в бесконечность, Гоббс избегает ее, оставляя государя в естественном состоянии. Таким образом, государь не может совершать несправедливость, ибо несправделивость является нарушением законов, на государя не распространяющихся.

Согласно Гоббсу, государи располагают широким спектром полномочий, неотчуждаемых в силу того, что государи не могут нарушить договор, которого они не заключали. Гоббс был решительным противником разделения властей. Он убеждал, что наилучшая форма правления — та, при которой государь пользуется исполнительной, законодательной и судебной властью, ибо она наиболее эффективна и устойчива, пока государь физически и умственно отвечает своему назначению. Гоббс полагал, что важнейшим правом государя является право на цензуру, ибо действия проистекают из мнений, и для поддержания мира совершенно необходимо подавлять подрывные мнения.

Наконец, Гоббс был убежден в том, что государь должен обладать властью карать преступников. Более того, понимание Гоббсом наказания было довольно специфичным. Он доказывал, что наказания должны тщательно разрабатываться таким образом, чтобы выполнять свое специфическое предназначение: благодаря им «человеческая воля должна легче соглашаться на повиновение». Таким образом, слишком легкая кара окажется не более чем пошлиной за привилегию поступать несправедливо, тогда как наложение чересчур тяжкого наказания расценивалось Гоббсом как акт враждебности. В том и в другом случае он руководствовался тем убеждением, что цель наказания — не возмездие, а устрашение, полностью расходясь с теорией, которую выдвинет в следующем столетии Иммануил Кант, утверждавший, что единственным нравственным оправданием наказания является принцип воздаяния.

В заключение уместно отметить, что Гоббс предвосхитил многие принципы, легшие в основу Американской республики, включая не только доктрину о неотъемлемых правах, но и право отказа от свидетельствования против самого себя, закрепленное Пятой поправкой к Конституции. Тем не менее Гоббс не верил в демократию. Напротив, он был мощным и последовательным защитником практически неограниченной монархии. Он не высоко ценил личную свободу. Важнейшие цели правительства — эффективность, законность, порядок и — превыше всего — поддержание мира. Гоббс не верил в то, что свобода печати, свобода слова и даже свобода совести являются необходимыми составляющими счастья индивидуума. Куда важнее всех этих прав сохранение самого государства и борьба, призванная предотвратить сползание к ужасающему естественному состоянию, или войне всех против всех.

Библиография

Т. Гоббс, Избранные произведения, т. 1—2, М., 1964.
Т. Гоббс, Сочинения в двух.томах, М.,. 1991.
Ческис, А.А., Томас Гоббс, М., 1929.
Нарский, И.С., Западноевропейская философия XVII в., М, 1974, гл. 3.
Мееровский, Б.В., Гоббс, М., 1975.
Соколов, В.В., Европейская философия XV—XVII вв., М., 1984, разд. 2, гл. 4.
Brown, К.С, Hobbes Studies, Cambridge, Mass.: Harvard University Press, 1965.
Durant, Will and Ariel, The Age of Louis XIV, The Story of Civilization, vol. 8, New York: Simon and Schuster, 1963, ch. 20.
Flew, A.G.N., "Hobbes", in D.J. O'Connor, A Critical History of Western Philosophy, New York: Free Press, 1964.
Peters, R., Hobbes, Baltimore: Penguin Books, 1956.
Warrender, H., The Political Philosophy of Hobbes: His Theory of Obligation, Oxford: Oxford University Press, 1957.

Оригинал © Бертон Лейжер, 1992

Перевод © В. Федорин, 1997

Великие мыслители Запада. — М.: Крон-Пресс, 1999

{1} «О гражданине» (лат.)

{2} «О теле» (лат.)

{3} «О человеке» (лат.)