Ницше Фридрих

Родился: 1844, Рёкен, Германия.

Умер: 1900, Веймар, Германия.

Главные сочинения: «Веселая наука» (1882), «Так говорил Заратустра» (1883-1885), «По ту сторону добра и зла» (1886), «К генеалогии морали» (1887).

Главные идеи

Мятежный дух Фридриха Ницше нашел выражение в его литературном стиле. Ему не хватало терпения давать строгие определения понятий, проводить непрерывный логический анализ, отыскивать доказательства относительно глубинной сущности вещей — на его взгляд, все это было типично для философии прошлого. Его творчеству присущи вспышки озарения, афористические высказывания и воззвания. Его идеи часто кажутся несистематическими и бессвязными, для них характерен конфликт и даже противоречие. Ницше не позаботился разъяснить эти нестыковки, чтобы облегчить жизнь своему читателю.

Между несоизмеримыми утверждениями Ницше действительно существует связь, однако он призывает нас восстанавливать связующие звенья самостоятельно — если, конечно, мы в силах. И даже после этого Ницше не желает вселять в читателя чрезмерную уверенность в том, что он приблизился к окончательной, неопровержимой истине. «Всякая философия, — написал он однажды, — это философия переднего плана... Всякая философия также скрывает философию». Мы вправе сказать, что Ницше подрывает или деконструирует даже собственную мысль — не для того, чтобы ее обесценить, но чтобы подчеркнуть необходимость вкапываться в нее все глубже, не прекращая поиски слишком быстро.

Философский стиль Ницше - это миниатюрная копия мира его опыта. Этот мир имеет некий план и структуру, но не образует законченной рациональной системы. «Нравственных явлений не существует вообще, — заметил Ницше, — существует лишь нравственное истолкование явлений». Жизнь не стоит на месте, и Ницше пытался описать признаки человеческого существования такими, какими он их видел. Его дерзкие толкования и пытливые расследования подвергли переоценке широкие тенденции развития морали и религии. Отчасти это было достигнуто путем исследования «смерти» Бога.

Ницше родился в 1844 году в прусском городке Рёкен. Его отец — лютеранский пастор — скончался, когда мальчику было только пять лет, но семья позаботилась о том, чтобы он получил хорошее образование. В центре его ранних интересов находились греческая и немецкая литературы; кроме того, он развивал в себе таланты поэта и музыканта. В 1865 году Ницше учится в Лейпцигском университете. К тому времени он не только отказался от прежнего намерения стать лютеранским священником, но и испытал полное отчуждение от христианской веры. В 1869 году он принял предложение преподавать классическую филологию в Базельском университете (Швейцария). Его профессорская карьера была прервана службой в немецком военном госпитале во время Франко-Прусской войны. Болезнь, подхваченная на воинской службе, подорвала его здоровье, и в 1879 году он был вынужден покончить с преподавательской карьерой.

Следующие десять лет его жизни отмечены попытками поправить свое здоровье и разработкой философских тем, которые уже начинали вырисовываться в годы, проведенные им в Базеле. Там Ницше проанализировал греческую цивилизацию и противопоставил ее современному немецкому обществу. Он считал, что греческая культура достигала своих высот тогда, когда в ней подобающе смешивались две тенденции. Одна из них, на взгляд Ницше, символизировалась Дионисом — богом вина и шумного веселья. В ней превалируют инстинкт, страсть, первобытные силы природы. Там, где эта тенденция возобладала, людям были присущи безграничная страсть к завоеваниям, жаркой любви и мистическому исступлению. Другую тенденцию символизирует Аполлон — бог искусства и науки. Самообладание, умеренность и безмятежность — это те черты, которые выдвигаются вперед там, где властвует аполлоновский дух.

По мнению Ницше, поначалу древнегреческой жизни были присущи дионисийские черты, но после периода успешного смешения возобладали аполлоновские качества. Плодотворное слияние двух тенденций, составившее величие Греции, было недолговечным; результат — подавление дионисийских качеств и господство доктрины «ничего через меру» - стал прелюдией к смиренной посредственности, которая станет впоследствии ведущим мотивом Западной цивилизации благодаря появлению и распространению христианства. Таким образом, из ницшевского анализа вытекало, что в противоположность высокой культуре Греции Европа и в частности Германия девятнадцатого века измождены болезнью и нуждаются в притоке страсти и желания отличиться. Такие изменения могут преодолеть традиционный диктат благоразумия и христианской морали, которые овладели Западной цивилизацией.

Существование, по Ницше, — это борьба. Более того, на его понимание жизни повлияла дарвиновская концепция о том, что природа поощряет выживание сильных и уничтожение слабых. О слабости европейского общества, по убеждению Ницше, свидетельствует тот факт, что у власти в нем находятся силы, ратующие за нивелировку всего, что стоит выше посредственности, чтобы держать в узде сильных и помогать выжить слабым. Тем не менее, по крайней мере, для горсточки индивидуумов оставался шанс стать чем-то большим, чем были склонны позволить удушающие структуры общества. Если обнажить слабость общества и дать набросок настоящего жизненного превосходства, появится надежда, что некоторые единичные индивиды («сверхчеловеки») смогут возвыситься над тем низким состоянием, в котором прозябает жизнь, и помочь трансформировать качество жизни.

Самые серьезные попытки Ницше выполнить эту задачу предприняты в сочинениях, которые опубликованы им в 1880-е годы. Это «Веселая наука», «Так говорил Зарату-стра», «По ту сторону добра и зла» и «К генеалогии морали». Однако к концу десятилетия литературная производительность Ницше пошла на спад. В январе 1889 года, находясь в Турине (Италия), он пережил серьезное душевное расстройство, от которого так и не оправился. Ницше умер двадцать пятого августа 1900 года.

Самообман и воля к власти

«Мы неизвестны себе самим, мы, познающие, — и тому имеется веская причина». Так начинается «К генеалогии морали». Тема, развиваемая Ницше: люди могут считать себя сколь угодно образованными, утонченными, развитыми — отсутствие мужества не позволяет им докопаться до того, что лежит в основе человеческого существования и морали. Предыдущие попытки высказаться по этим проблемам говорят скорее об упадке Западной цивилизации, чем о действительном положении вещей. Ницше пытался положить конец этой напасти — самообману. Он стремился обнажить подавляемые и скрываемые факты, видя себя терапевтом, который в силах освободить читателей от культурных ограничений, удушающих все выдающееся. Но добытая свобода может оказаться непосильной. «Независимость — удел немногих, — говорил Ницше. — Она — привилегия сильных». Для тех немногих, кто преодолевает искушение укрыться в тиши иллюзий, возвещенные Ницше сумерки идолов традиционной морали и религии — это заря новой надежды.

По убеждению Ницше, отказываясь честно признать, что «жизнь есть просто воля к власти», мы обманываем сами себя. Он не был поборником демократического идеала равенства людей. Это учение, полагал он, только нивелирует качество жизни, уравнивая выдающееся и посредственное. Индивиды безмерно различаются по способностям и талантам, существуют основные качественные различия, обусловливающие их личностное неравенство.Тем не менее, согласно Ницше, индивиды изо всех сил стремятся утвердить свою власть. Каждый неизменно рвется достичь и удержать господство. Эта склонность свидетельствует о том, что борьба есть основной факт жизни. Идет жаркая схватка за вершины власти. Если кто-то спотыкается на самом верху, другой занимает его место.

«По ту сторону добра и зла»

В понимании хода истории человечества, развиваемом Ницше, в западной культуре господствует неудачное различение между «добром» и «злом», различение, торжеству которого особенно споспешествовало христианство. Подстрекаемые жгучей ненавистью к аристократическим манерам, которым они не могли подражать, массы — часто при поддержке религиозных вождей — предались мстительному отрицанию аристократизма. На взгляд Ницше, «добро» из дистинкции добро-зло делает акцент на равенстве, самоотвержении, мягкости, смирении, сострадании, жалости и других качествах слабости. Такое «добро» наказывает благородные, аристократические качества — самоутверждение, дерзкую творческую самобытность, страсть, жажду победы, — называя их злом. Преобладание таких представлений о зле, утверждал Ницше, ответственно за слабость и посредственность тех, кто занимает господствующее положение. Они уничтожили те качества, без которых в жизни невозможно ничто выдающееся. Согласно Ницше, упадок современного общества свидетельствует о том, что для утоления потребности в превосходстве до сих пор делалось слишком мало.

Однако человеческое существование вовсе не обязательно заканчивается на этой унылой ноте. Порой, считая себя гласом вопиющего в пустыне, Ницше, тем не менее, думал, что человеческая жизнь способна к самоискуплению — для этого она должна выйти за пределы добра и зла. «Разве не должен древний огонь вспыхнуть с куда более устрашающей силой после куда более долгого приготовления? — писал он.

— Больше: разве не должен ты желать этого изо всех своих сил? даже стремиться к этому? даже способствовать этому?» Дух благородства — утверждение жизни, борьбы и победы, страстная жажда отличиться — эти качества должны быть превознесены. Однако цель Ницше — не удвоение прошлого, но возвращение в современную жизнь этих необходимых качеств.

«Так говорил Заратустра»

Шедевр Ницше — «Так говорил Заратустра» — это самое драматичное и эмоциональное выражение призыва, обращенного ко всему человечеству, призыва сбросить путы традиционной морали, которую он называл «рабской моралью», и освободиться с помощью творческих усилий, создав тем самым новую мораль индивидуальной власти. По форме эта большая страстная книга является рассказом о странствиях Заратустры — персонажа, основанного на образе иранского пророка шестого века до нашей эры Зороастра (Заратустра — латинизированная форма этого имени), но сообразованного с поэтическим и философским замыслом Ницше. Заратустра — исполненный жизненных сил, а порой и запальчивый поборник радикального мировоззрения Ницше.

Заратустра переходит из города в город, проповедуя миру новую «религию» — земную, гуманистичную и мятежную: "Я учу вас о сверхчеловеке. Человек — это то, что должно преодолеть... Сверхчеловек — соль земли. Пусть ваша воля скажет: сверхчеловек будет солью земли, и не верьте тем, кто твердит вам о потусторонних надеждах!.. Взгляните на добрых и праведных. Кого ненавидят они больше всего на свете? Человека, который рушит их скрижали, сокрушителя, нарушителя закона; но он — творец».

Заратустра встречает в лесу святого отшельника, который говорит с ним о восхвалении Бога. Заратустра размышляет об услышанном: «Возможно ли это? Старик святой в своем лесу еще ничего не слышал о том, что Бог мертв!"

Провозглашение смерти Бога было основополагающим элементом переоценки ценностей, за которую ратовал Ницше. Эта весть рождается из его убежденности в том, что мораль посредственности и доказательства бытия Божия, особенно в понимании христианства, неразрывно связаны друг с другом. Христианство и еще раз христианство, доказывая Ницше, приложило все усилия, чтобы внедрить в человеческое сознание мораль посредственности. По его мнению, христианский акцент на любви превозносит качества слабых. Христианство настаивает на том, что мы ответственны за развитие в себе этих добродетелей не потому, что так велит абстрактное понятие долга, но потому, что такова воля Бога. По мере развития эта концепция, утверждал Ницше, сковывает людей обессиливающим чувством вины. Она также побуждает их к бегству — к тому, чтобы искать исполнения своих чаяний в потустороннем мире.

Спорная и односторонняя, критика Ницше была громкой и ясной: христианство с его концепцией трансцендентного, всемогущего, всеведущего, справедливого и любящего Бога отрицает и отвергает слишком многое из того, что имеет ценность в этом мире. Христианские теология и мораль, стараниями церкви и государства, превращенные в институт, сделали людей Запада узниками. Христианство утверждает, что истинная свобода заключается в служении Богу, но отвергает подлинную творческую свободу, заявляя, что этот мир и его ценностная структура предопределены волей Бога. Оно утверждает, что несет людям освобождение от греха и вины, но достигает этого, низводя их к посредственности. Христианство выдвигает доктрину любви и милосердия, но в действительности это учение опирается на чувства ненависти и мстительности, направленные против всего благородного.

Ницше не отрицает, что длительное господство христианской веры является действительной манифестацией воли к власти, и что некоторые индивиды проявили недюжинную силу, утверждая авторитет христианства. Но он был убежден в том, что в итоге это привело к доминированию низшей породы. Ницше верил, что, объявив о смерти Бога, можно подорвать основы христианской морали, облегчив выход за рамки традиционного понимания добра и зла.

Проблема бытия Божия, полагал Ницше, имеет скорее психологический, нежели метафизический характер. Вера в Бога — это орудие, используемое для искажения фактов жизни, для обуздания индивидов, наделенных благородным характером. Цель Ницше не столько доказать или опровергнуть бытие Бога, сколько показать, что вера в Бога может породить болезнь. Он хотел убедить людей в том, что высшие свершения в человеческой жизни зависят от искоренения этой веры. Таким образом, Ницше постулировал, что Бог не существует, и сосредоточился на терапевтической задаче по освобождению людей от мысли, что они зависят от Бога.

Безумец

Если кто-нибудь взялся бы утверждать, что в вопросе о существовании Бога философия Ницше уклоняется от сути дела и ничего не доказывает; у Ницше нашлось бы мощное возражение. Его задача не логическое опровержение бытия Бога, но осмысление человеческого опыта, который свидетельствует о том, что, с функциональной точки зрения, вероятность существования Бога невысока. Ницше выдвинул этот аргумент в книге 1882 года — "Веселой науке». Здесь он рассказывает о «безумце», который выбегает на площадь, беспрестанно крича: «Я ищу Бога! Я ищу Бога!» Его крики смешат находящихся на рынке, которые, сообщает Ницше, не веруют в Бога. В шутку они спрашивают безумца: может, Бог потерялся, спрятался или отправился путешествовать? Тогда безумец пронзает своих мучителей взглядом и бросает им весть: «Бог умер. Бог мертв. И мы убили его».

Важно отметить, что в рассказе Ницше речь идет о людях, не верящих в Бога, и об утверждении, что люди убили Бога. Хотя в Европе девятнадцатого века по-прежнему доминировали христианские представления, Ницше полагал, что сила христианства куда меньше, чем в былые времена. Люди провозглашают себя христианами и верующими в Бога, но их слова — не более чем привычная реакция, которой недостает глубины и подлинности. Ницше утверждает, что успехи науки и технологии подорвали представление о зависимости человека от Бога. Хотя этим достижениям и не удалось искоренить посредственность, о которой так сокрушался Ницше, они предвещают новую веру в человеческие силы; благодаря им стала различима возможность прогресса с помощью одних человеческих усилий. Философская критика богословских аргументов и неизбывный конфликт между незаслуженным страданием и постулатом о всемогуществе и благости Бога тоже сыграли свою роль в ослаблении религиозной веры. Таким образом, сочетание ряда факторов отвлекало внимание от Бога и побуждало обратиться к человечеству и атому миру. Функционально говоря, эти мировоззренческие изменения и явились тем, что Ницше так драматически называл «смертью Бога» в цивилизации Запада.

Хотя люди девятнадцатого столетия жили в мире, в котором присутствие Бога шло на убыль, Ницше сомневался в том, что они полностью это сознают. Услышавшие весть безумца вперились, на него в изумлении. Этим людям (в действительности современникам Ницше) нет дела до Бога. Они умертвили Бога, но не отдают себе полного отчета в смысле и важности этого факта. Безумец, который куда лучше людей на площади сознает всю жуть смерти Бога — и, следовательно, необычайно остро постиг, что значит искать Бога в безбожном мире, — выражает свою мысль следующим образом: «Молнии и грому нужно время, свету звезд нужно время, деяниям нужно время, после того как они уже совершены, чтобы их увидели и услышали. Это деяние пока еще дальше от вас, чем самые отдаленные светила, — и все-таки вы совершили его!» [перевод К.А. Свасьяна]. Безумец считает, что он пришел раньше времени. Люди убили Бога, но еще не готовы воспринять этот факт и его значение.

Смерть Бога — страшная вещь; это сознает и подчеркивает ницшевский безумец, вопрошая: «Что сделали мы, оторвав эту землю от ее солнца?» Несколькими риторическими вопросами он дает понять, что смерть Бога лишает нас ориентации и повергает во тьму: «Есть ли еще верх и низ? Не блуждаем ли мы словно в бесконечном Ничто? Не дышит ли на нас пустое пространство? Не стало ли холоднее? Не наступает ли все сильнее и больше ночь? Не приходится ли средь бела дня зажигать фонарь?» [перевод К.А. Свасьяна].

И все же Ницше считает, что эта головокружительная неустойчивость не повод для отчаяния и тоски. Напротив, смерть Бога, сколь бы смущающей она ни была, — это повод для жизнеутверждения. Она несет освобождение, новое сознание свободы и ответственности, шанс на творческий поступок. Ницше не отрицает, что эта ситуация полна неясностей. Не ясно, как поведут себя люди, осознавшие, что Бог мертв. Нет никаких гарантий, что они воспользуются блестящими преимуществами новой свободы и возможностью для творчества, открывшейся в мире, лишенном Божьего попечения. Тем не менее Ницше, сохраняет сдержанный оптимизм: «Наконец-то горизонт впереди нас снова свободен, пусть даже он и не сияющ; наконец наши корабли снова могут дерзнуть выйти в море, дерзнуть встретить лицом к лицу любую опасность; всякое дерзание любителя знания вновь вышло из-под запрета; море, наше море, вновь открылось перед нами; быть может, никогда еще и не было такого "открытого моря"».

Философия Ницше предъявляет строгие требования к живущим по ее заветам. Он призывал таких людей увидеть жизнь как вечное возвращение. Следовательно, нужно выбирать так, чтобы не пожалеть впоследствии. Цель (goal) —действовать так, чтобы, сталкиваясь с одной и той же ситуацией бесконечное число раз, мы могли честно сказать, что ни за что не поступили бы иначе. Ницше находил, что жизнь не лишена смысла. Но, утверждал он, «мы выдумали понятие цели (purpose). В действительности цель отсутствует». Человеческое сознание, по-видимому, не имеет внеположных целей своего существования, и не существует разумности, которая способна адекватно ответить на каждое «почему?». И все же, утверждает Ницше, если мы живем насколько возможно честно, преодолевая самообман, тогда жизнь может иметь смысл, которым мы ее наделяем.

Библиография

Ницше, Фридрих, Сочинения в двух томах, М.: «Мысль», 1990.
Ницше, Фридрих, Полное собрание сочинений, т. 1,9, М., 1909-1912.
Шестов, Л., Добро в учении гр. Толстого и Фр. Ницше, Спб., 1907.
Шестов, Л., Достоевский и Ницше (философия трагедии), Спб., 1903.
Манн, Т., Философия Ницше в свете нашего опыта // Собрание сочинений, т. 10 М 1961.
Одуев, С.Ф., Тропами Заратустры (Влияние ницшеанства на немецкую буржуазную философию), М., 1971.
Hayman, R., Nietzsche: A Critical Life, New York: Oxford University Press, 1980.
Heller, E., The Importance of Nietzsche: Ten Essays, Chicago: University of Chicago Press, 1988.
Kaufmann, W. Nietzsche: Philosopher, Psychologist, Antichrist, Princeton, NX: Princeton University Press, 1950, 1974.
Koelb, C., ed., Nietzsche as Postmodernist: Essays Pro and Contra, Albany: State University of New York Press, 1990.
Krell, D.F., Wood, D.C., eds., Exceedingly Nietzsche: Aspects of Contemporary Nietzsche Interpretation, New York: Routledge, 1988.
Magnus, В., Nietzsche's Existential Imperative, Bloomington: Indiana University Press, 1978.
Nehamas, A., Nietzsche: Life as Literature, Cambridge, Mass.: Harvard University Press, 1985.
Schacht, R., Nietzsche, London: Routledge, 1983.
Solomon, R.C., ed. Nietzsche: A Collection of Critical Essays, Garden City, N.Y.: Anchor Press/ Doubleday, 1973.

Оригинал © Джон Рот, 1992

Перевод © В. Федорин, 1997

Великие мыслители Запада. — М.: Крон-Пресс, 1999

Часть 3. Другая точка зрения: воля к власти  - О психологии бессознательного